КАК МЫ ВЫСТУПАЛИ НА КОНКУРСЕ ДРАГ-КВИН

 

Открывая это сообщение в электронной почте, мы с Моней даже представить себе не могли, как оно изменит нашу жизнь в ближайший месяц.

 

Несколько раз в году, в праздники, собирается наша большая веселая компания.  Мы съезжаемся со всех концов Израиля, чтобы на время отвлечься от своих забот,  выпить, подурачиться и поучаствовать во всевозможных конкурсах. За годы встреч у нас сформировались постоянные команды,  есть свое жюри, в которое мы задвигаем тех, кто ненавидит самодеятельность и выступления на публике, и есть даже приз – проигравшие оплачивают команде-победительнице ужин в ресторане.

 

За неделю до мероприятия собирается наша команда – я и мой муж Лева, моя подруга Моня и ее муж Веня – чтобы как-то подготовиться к грядущим конкурсам.

 

Но в этот раз все пошло совсем не так.

 

Вечером 2 сентября, за месяц до нашего слета, Моня позвонила мне и странным голосом спросила, открывала ли я почту.  Я еще не успела заглянуть в компьютер.

 

- Поля, ты представляешь, - сказала она, – они объявили конкурс на лучшую Драг-Квин.  Кроме всех наших, там будет еще много гостей. В этом году все на широкую ногу.

 

- Ух ты! Здорово! – эта идея в первый момент мне очень понравилась.

 

- А чему ты радуешься? Ты представляешь наших мужей, танцующих на сцене перед толпой в платьях и на каблуках? Провал гарантирован. Веня этого не переживет!

 

Веня действительно мог этого не пережить. Вениамин в душе – победитель. Когда в очередной раз мы проигрываем, он категорически отказывается принимать поражение. Веня теряет самообладание, требует объяснений, обвиняет членов жюри в продажности и угрожает им победой на следующем мероприятии.  Потом он за столом много пьет, отбирает у кого-нибудь гитару, и, аккомпанируя себе с помощью двух известных только ему аккордов, громким и хриплым голосом поет "Обложили, меня обложили…".

 

Желая уберечь ранимую душу нашего Вени, мы с Моней задумались о том, как бы избежать участия в этом мероприятии.

 

- Поль, а может быть, скажем, что в этом году компания не собирается? – прошептала Моня.

 

На фоне появился какой-то шум, и через мгновение в трубке я услышала голос Вени.

 

- Даже не думайте! Я уже в курсе!  В этом году мы им победы не отдадим!  Я знаю, что и как надо делать.

 

Этого мы и боялись.

 

- Ладно, - вздохнула Моня. – Подготовь Леву.

 

 

 

ВЕНЯ ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧТО И КАК НАДО ДЕЛАТЬ

 

Веня знал, что делать в прошлом году, когда тема конкурса была "Самый Лучший Флэшмоб".   Команды должны были провести "спонтанное" танцевальное выступление в общественном месте, подключив к нему как можно больше людей.  Чем многолюдней было выбранное место, чем больше участников, и чем интересней выступление – тем больше шансов на победу.

 

Веня, сославшись на свой организаторский талант, начал собирать народ.   Он надеялся уговорить бывших сокурсников, но они оказались благоразумными людьми. Он был так настойчив, пытаясь склонить своих сослуживцев, что те стали обходить его стороной. Он даже попробовал вдохновить людей в Facebook, выставив свою лучшую фотографию двадцатилетней давности с голым торсом, но даже это не сработало.  Мы уже стали терять надежду на удачное выступление, когда Веня заявил, что участники нашлись.

 

В назначенный день мы должны были встретиться с нашим творческим коллективом и прорепетировать спонтанное выступление. Мы с мужем приехали по указанному Веней адресу, вошли в одноэтажное здание, и, ориентируясь по шуму, направились в большую комнату.  На полу ползало около двадцати флэшмобовцев. Они дубасили друг друга игрушками по голове, плевались в воспитательницу сосками,  орали и вымазывали стены клубничным йогуртом.  Веня невозмутимо прятал глаза и собирал коллектив в кучку в центре комнаты.  По сценарию предполагалась, что под первые звуки песни Тома Джонса "Секс Бомб" выходит Веня и начинает зажигать. Потом присоединяемся мы, а потом и остальные участники. Музыку карапузы одобрили, они с большим энтузиазмом пускали под нее слюни, вырывали внутренности у игрушек, висли у Вени на штанах и кусали его за пятки. Мы прорепетировали несколько раз и, осознав, что достигли своего творческого пика, решили снимать клип. К тому моменту наши толстопузые танцоры несколько утомились.  Веня все еще энергично двигал нижней частью тела, мы пытались не выпадать из такта, а флэшмобовцы, постепенно сползали с Вени и счастливо засыпали с пальцами во рту.

 

Конкурсное жюри почему-то наше творение не оценило. За это Веня публично заподозрил его в предвзятости.  Наш Вениамин по сей день абсолютно уверен, что именно мы, а не какие-то там австралийцы, первыми создали танцевальный феномен "Гарлем Шейк" и осчастливили им весь мир. Эти австралийцы, вероятно, были на нашем мероприятии, содрали все у нас, а славу присвоили себе.  (Вот, посмотрите.  Мы, между прочим, делали это значительно лучше!)

 

 

Веня знал, что делать и в позапрошлом году, когда наши команды сражались в пейнтбольном бою. Сославшись на свое стратегическое мышление, Веня разработал гениальный военный план.  Во время боя мы большую часть времени сидели в засаде, а потом начали яростный штурм вражеского лагеря.  Расстреляв все кусты и осознав через некоторое время, что лагерь в противоположном конце территории, мы бросились искать противника. Это было не просто, потому что за время тактической отсидки, другие команды ушли вглубь леса и там вели партизанские войны. Нам пришлось мотаться среди сосен и по обрывкам туалетной бумаги определять расположение вражеских войск. Веня поддерживал боевой дух команды и утверждал, что мы преследуем противника и изматываем его, чтобы лишить силы к сопротивлению.   Пока в одной части леса мы бегали вокруг деревьев и брали неуловимого противника измором, в другой шли тяжелые бои и десятками гибли участники команд.  В конце концов, Веня взял след, и мы затрусили в ту сторону, где шло сражение. Там все друг друга уже перестреляли, и у нас появился шанс добить оставшихся в живых и выйти победителями.  Но к тому времени мы так устали от поиска врагов, что не заметили в кустах прыщавого молокососа, который недрогнувшей рукой перестрелял нас как куропаток.

 

Мы бесславно проиграли бой, но Веня утверждал, что гибель в последнюю минуту битвы – это тоже немалое стратегическое достижение.

 

Веня знал, что делать и три года назад,  когда все команды должны были из одинакового набора продуктов приготовить блюдо, продать его как можно большему количеству прохожих на улице и заработать наибольшую сумму.  Веня, сославшись на свое кулинарное образование - он по выходным после обеда засыпает под гастрономические телепередачи – решил, что в морозный день самым правильным будет приготовить согревающий суп.  Я не знаю, что именно отпугивало клиентов – то ли запах нашего супа, то ли огромные с гарью кастрюли, извлеченные из недр Вениного гаража, то ли сам Веня в качестве зазывалы – в шапке ушанке, тельняшке, коротких шортах и валенках на тонких ногах. А может быть, эти были чукотские песни моего Левы под гармошку  "А хой хия хия а хой"  или народные африканские танцы в исполнении Мони. Это могли быть и мои формы, наглядно демонстрирующие сытность нашего супа. Трудно точно сказать, что именно сработало, но пешеходы не только воздерживались от нашей стряпни, но и старались незаметно прошмыгнуть мимо нас по другой стороне улицы.  Заработать достойной суммы нам не удалось. Если бы мы просто по-хорошему попросили у прохожих денег, то собрали бы гораздо больше.

 

Во все предыдущие годы, несмотря на все наши старания, выиграть нам не удалось ни разу. Это сильно расстраивало Веню. Быть может, с другой командой  Веня добился бы намного большего, но он был нам предан, и все еще надеялся сделать из нас победителей. 

 

Веня и в этот раз точно знал, что надо делать. Он приказал срочно собраться всей команде и на сходке поведал нам свой план.

 

 

 

ВЕНЯ ВЕДЕТ НАС К ПОБЕДЕ

 

Распределение ролей

 

Для Вени победа в конкурсе была очень важна, а мы после стольких неудач беспокоились за его психическое здоровье. Поэтому готовы были сделать все, чтобы оправдать его доверие и победить.

 

Уже через два дня после злосчастного сообщения в электронной почте, Моня с Веней без предупреждения заявились к нам домой с бутылкой водки. Веня уверенным, широким шагом человека, который знает, что надо делать, направился к дивану, плюхнулся на него, раскинул руки, взметнул ногу на ногу и ушел в себя на некоторое время. Мы разлили водку в стопки. Веня вернулся к нам и одним махом опрокинул две рюмки.

 

- Значит так, – сказал он,  занюхивая водку соленым огурцом, - женщиной буду я!

 

Мой Лева уже две ночи подряд ворочался, представляя себя без штанов и в помаде. Тень облегчения пробежала по его измученному лицу.

 

- А почему сразу ты? – тем не менее возмутился он, с трудом скрывая радость.

 

- Потому что я привлекательней и сексуальней тебя,  и на мне будет лучше сидеть платье.

 

- Это спорно! – обиделся Лева.

 

- Ну, и не надо забывать, что я родился в артистической семье.  Моя прабабка в 20-ые годы танцевала канкан в  одном известном заведении в Париже!

 

Историю про прабабку Вени мы слышали уже не первый раз.  Нам в это верилось с трудом, но открыто усомниться в звездном прошлом его родственницы мы никогда бы не решились.  Приняв во внимание силу генетики, Лева уступил роль женщины Вене.   Было решено, что на сцене мы будем на подтанцовке, чтобы  выгодно подчеркивать его женственность.

 

 

 

Постигая искусство перевоплощения

 

Распределив роли, мы перешли к следующему этапу подготовки.

 

Веня в интернете нашел список фильмов, в которых мужчины перевоплощались в женщин (http://en.wikipedia.org/wiki/Drag_queen). Мы отобрали с десяток наиболее известных и в течение недели вместе просматривали их в нашем большом салоне. Во время просмотра мы то и дело вскакивали, останавливали запись и пытались повторить впечатлившие нас позы и движения актеров. В этом нам помогали "кофейные напитки, от сорока градусов и выше".  

 

Леве нравилась строгая сексуальность Дороти Майклз (он же безработный актер Майкл Дорси) в фильме "Тутси". Он находил ее большие восьмиугольные очки,  длинные юбки клеш и полосатые блузки, застегнутые до последней пуговицы крайне эротичными.

 

Сексапильная Дороти Майклз в фильме "Тутси" 

Яркая сексапильность Дороти Майклз

 

Мы пришли в восторг от польского графа Гружински, трансвестита и гомосексуалиста, который на самом деле являлся певицей Викторией Грант (она же актриса Джулия Эндрюс), исполняющего песню "The Shady Dame From Seville" в фильме "Виктор Виктория" (http://www.youtube.com/watch?v=PnvJ6DzV0KE).  Этот номер произвел на нас впечатление, и мы внесли его в список возможных номеров для нашего выступления. Мы с Моней даже представляли себя в образе танцующих матадоров.

 

Граф Гружински в фильме "Виктор Виктория" 

"The Shady Dame From Seville" в исполнении графа Гружински

 

 

Но восторг от номера графа поблек после одичавшей в Бразилии огнедышаще страстной донны Розы де Альвадорец, любвежаждущей вдовы донна Педры (он же актер Александр Калягин), танцующей танго и исполняющей бразильскую народную песню "Любовь и бедность" в фильме "Здравствуйте, я ваша тетя!"

 

- Роковая женщина! Сколько поэзии и трагизма! – шептал Веня, - Лева, занеси в список донну и вычеркни графа!

 

- Да, - всхлипывал мой муж. – Вот так надо любить!

 

- Вот таааак! – выдыхал Веня и с хищным, усатым выражением лица плавными, тигриными движениями рук в воздухе расцарапывал воображаемое лицо донна Педры, с грудного стона переходя на рык.

 

- Вот таааак! – вторил ему Лева – нетрезво урча, выгибая спину и затачивая ногти об наш новый диван.

 

 

Донна Роза де Альвадорец в фильме "Здравствуйте, я ваша тетя 

О, донна Роза!

 

По мере роста уровня кофеина в крови атмосфера в нашем салоне становилась все более творческой.

 

Лева с визгом вприпрыжку бегал по комнате,  трепетал кистями рук,  высоко поднимал колени и вилял бедрами, изображая пробежку по пляжу Дафны (он же контрабасист Джерри) в фильме "В джазе только девушки".   Веня ловил его, твердой рукой Джозефины (он же саксофонист Джо) обхватывал за талию, выбрасывал вытянутую руку в сторону, прижимался щекой к Левиной груди и вышагивал с моим мужем по периметру в знойном ритме "Кумпарситы".  Достигая углов, Веня припадочно отбрасывал тело назад в объятия Левы и в экстазе замирал с ногой, поднятой под прямым углом.

 

В джазе только девушки

 

В джазе только девушки 

 

Так это делают девушки в джазе

 

 

Мы не обошли стороной и российскую эстраду,  пересмотрев все клипы  Верки Сердючки.   Но Веня сказал, что как женщина она не вызывает у него уважения – в своем творчестве Вера ставит только  на внушительный бюст,  длинные ноги, доступный вид и большое количество алкоголя.  Мы с Моней, конечно, понимали,  что в глубине души Веня завидовал – из всех достоинств он располагал только недорогим алкоголем. Леве же Вера нравилась,  в этих больших очках она напоминала ему  несравненную Дороти Майклз. 

 

Верка Сердючка

 

(http://www.youtube.com/watch?v=Q07iBg1muOI)

 

Верка Сердючка 

Вера (слева) 

(http://www.youtube.com/watch?v=zSN3lxgbpKo&feature=endscreen&NR=1)

 

 

Два вечера подряд мы смотрели серьезные фильмы: яркий музыкальный фильм "Хедвиг и злосчастный дюйм" про талантливого рок-певца, приехавшего покорять Америку,  великолепный мюзикл "Богема"  про непростую жизнь богемной молодежи, трогательный фильм "Без изъяна" про инвалида полицейского и трансвестита учителя музыки, документальный фильм "Париж в огне" о чернокожих и латиноамериканских трансвеститах и транссексуалах.  Мы смеялись со слезами на глазах и рыдали, сдерживая смех.

 

Хедвиг и злосчастный дюйм 

"Хедвиг и злосчастный дюйм"

 

 

 

Богема 

"Богема"

 

 

 

Без изъяна 

"Без изъяна"

 

 

 

Париж в огне

"Париж в огне"

 

 

 

Создание сценического образа

 

Через неделю, постигнув искусство перевоплощения, Веня перешел к следующему этапу -  созданию сценического образа, который бы в полной мере выразил всю глубину и неординарность его внутреннего мира. После просмотра фильмов Веня жаждал, наконец, раскрыть в себе и выпустить на свободу полную страсти, обворожительную, сильную женщину, которая была так долго и несправедливо заточена внутри него. Он составил список самых известных драг-квинз, изучил биографии и пересмотрел десятки выступлений и музыкальных клипов с их участием (самые известные драг квинз – читайте здесь).  Он завел блокнотик и время от времени что-то в нем записывал, перечеркивал, нервно вырывал страницы, сжигал их с помощью зажигалки и задумчиво растирал пепел пальцами.   Всю неделю он был погружен в себя и отзывался только на команду "ужинать!".  В поисках своего женского начала Веня спал с лица и зарос щетиной.

 

С первой звездой на исходе священной субботы Веня с Моней и бутылкой водки заявился к нам домой. Мы, как водится, опрокинули по одной.    В глубине дивана Веня выглядел измученным, но счастливым.  Он поднялся и вышел в центр комнаты. Немного постоял, глядя себе под ноги. Помолчал. А потом, подняв глаза к потолку, произнес: "Я вижу себя чувственной, сексуальной блондинкой. Грудь и губы как у Памелы Андерсон, прическа как у Николь Кидман, талия и бедра как у Софи Лорен, ноги как у Бриджит Бордо, родинка на щеке как у Мерлин Монро и взгляд как у Александра Калягина".

 

Мы в полной тишине окинули взглядом Венин фасад - от случайных останков былой роскоши на голове и буйной поросли, пробивающейся сквозь петли пуговиц на интеллигентной груди, вниз к солидному брюшному прессу, почти полностью закрывающему остальные достопримечательности  и, наконец, к изящным лохматым ногам, быстро переходящим в  сандалии сорок шестого размера.  Обойдя Веню с тыла, мы не смогли найти, где именно находилась осиная талия как у Софи Лорен, но зато ниже спины и чуть выше сандалий натолкнулись на пухлое седалище как у Денни Де Вито, по форме напоминающее помидор сорта "Гигант Востока".  

 

Никто из нас не решился разрушить Венины девичьи мечты, сказав, что мы думаем по поводу его внешности.  Но женская интуиция не подвела, и Веня почувствовал нашу обеспокоенность.

 

- Я, конечно, понимаю, что кое-что надо подкорректировать, – справедливо заметил он. -   Мы купим парик и увеличим грудь.

 

- У тебя прекрасная грудь! – утешили мы его. – Побреем, и будет то, что надо.

 

Веня критически скосил левый глаз на свой бюст и удовлетворенно хмыкнул.

 

Теперь оставалось только придумать номер и подобрать подходящий костюм. Этим мы и собирались заняться.  Но нас ждал большой сюрприз - Веня объявил нам, что в следующую пятницу с целью повышения сценического мастерства мы идем в гей-клуб на выступление драг-квинз.

 

 

Оттачивая актерское мастерство

 

В пятницу вечером мы встретились под радужным флагом, который гордо реял у входа в известный Тель-Авивский гей-клуб "Эвита".

 

По совету Станиславского, чтобы органически перевоплотиться, Веня решил испытать подлинные переживания и слиться с образом.   Для этого при хорошем освещении он отыскал на голове волосы,  смазал их гелем и зачесал назад, надел белую рубашку с широкими рукавами и зауженными манжетами, черную с блестками жилетку, обтягивающие темные брюки и остроносую обувь. На шею он повязал черный платок в горошек, по такому случаю позаимствованный у Мони.  Лева опрометчиво пришел в простых джинсах и темной рубашке, но был заботливо украшен Веней то ли гавайским, то ли ритуальным нагрудным венком.

 

Мы вошли в клуб. Справа находился большой бар и столики с удобными диванчиками, а слева сцена и танцевальная площадка.  Вокруг были практически одни мужчины, которые выпивали, оживленно общались и немного пританцовывали под музыку.  На нас никто не обратил внимания, и мы без потерь добрались до свободного столика недалеко от сцены. До выступления драг-квинз оставалось полтора часа, и нам надо было чем-то себя занять.  Разговаривать друг с другом было невозможно из-за громкой музыки. Оставалось только пить.

 

Через полчаса Веня созрел для слияния с образом. Он встал из-за стола, поправил венок на груди Левы и, подхватив его под руку, направился в центр зала. На танцплощадке вяло дергалось несколько человек. Стены бара тяжело дышали под музыку Electro House. Но, судя по знойным движениям Вени, в его реальности звучала зажигательная Самба. Леве же, видимо, чудилась Хава Нагила в исполнении Краснознаменного ансамбля имени Александрова. Он торжественно раскинул руки, и, выбрасывая ноги далеко вперед, плыл по залу со скорбным лицом. Различия в интерпретации действительности ничуть не мешали нашим мужьям. Как раз в то время, когда Веня, подобно рабам из Конго, в запале делал неприличные движения тазом, в сознание Левы врывался припев "Уру, уру ахим! Уру ахим бэлэв самэах!", под который он выписывал круги вокруг Вени, подпрыгивая и размахивая в полете конечностями. В целом Веня с Левой работали слаженно и очень неплохо смотрелись.

 

Увлекшись этим зрелищем, я не заметила, как исчезла Моня.  От моей подруги осталась аккуратно сложенная салфеточка со следами помады в уголке и недопитая третья порция коктейля. Я обвела взглядом бар и заметила несколько женщин за столиками, но Мони среди них не было. 

 

Музыка заводила всех, и люди начали подтягиваться на танцплощадку.  Громоподобные Бум-Бум-Бум переходили в хлесткие Тыц-Тыц-Тыц, потом в оглушительные Трах-Трах-Трах, а в припевах пространство разрезал истошный визг электропилы. Под эту музыку народ танцевал в стиле "Электрошоковая терапия", который появился еще в 30-ые годы прошлого столетия в психбольницах. Даже у тех, кто сидел за столиками, начинались неконтролируемые, судорожные движения тела.

 

В это время на сцене  творилось что-то невероятное. Какая-то разбуянившаяся парочка изображала скачки родео. Мужчина в черной бандане, кожаных обтягивающих брюках и с обнаженным торсом стоял на четвереньках  и взбрыкивал, как дикий бык. На нем скакала какая-то ненормальная с распущенными волосами и  задранной  до бедер юбкой, обхватив его мощные бока голыми ногами. Она пришпоривала своего здоровяка пятками и, высоко подняв руку над головой, размахивала его футболкой. Я присмотрелась и с ужасом узнала в этой бесноватой наезднице нашу скромницу и моралистку  Моню. "Это ж надо!" – подумала я, – "В гей-баре отхватила себе такого красавца!".   Я перевела взгляд на танцплощадку. Веня и Лева, судя по всему, тоже пользовались большим успехом. Поигрывая бедрами, Веня сзади обхватил Леву за талию и вместе они изображали паровоз, к которому присоединялись все новые вагоны. Это уже было слишком. И я почувствовала, что на этом празднике жизни не хватает меня. 

 

Когда за наш столик присел с бокалом вина вежливый, хорошо пахнущий мужчина  в бордовой рубашке и элегантных черных брюках, я очень обрадовалась. Мы обменялись обаятельными улыбками, и я придвинулась поближе к нему. Какое-то время мы наблюдали за железнодорожным составом Вени и Левы.

 

- Какая прекрасная пара! – наклонившись ко мне, сказал мужчина – И давно они вместе?

 

Я сразу раскусила истинные намерения этого щеголя!

 

- Давно. И они очень счастливы!  - резко ответила я.

 

Поняв, что я не позволю разрушить отношения между Веней и Левой, он быстро растворился в полумраке зала.

 

В  это время музыка стихла, и в микрофон объявили о начале выступления драг-квинз. Я вспомнила, зачем мы сюда, собственно, пришли.  Моню с ее быком сняли со сцены, в зале потух свет, и заиграла тихая музыка.  Все прекратили танцевать и повернулись к сцене. Наша компания вернулась к столику.

 

Из темноты появилась двухметровая рыжеволосая Королева в облегающем алом коротком платье и в обуви на высоком каблуке. С вулканом Ньирагонго на голове, извергающимся на ее обнаженные плечи, молочной кожей и кровавыми губами она напоминала Дьяволицу, поднявшуюся из пекла.  Зазвучала песня Эверетта "Bad Things".  Красотка мягкой походкой хищницы приблизилась к нам. Медленно двигая  бедрами в такт музыке и изгибая волной спину, она опустилась на пол. Согнув ноги, она ритмично приподнимала и опускала тело. Потом ложилась на бок, высоко вздымала изящную ногу и угрожала нам острым длиннющим каблуком.   Под слова "I wonna do bad things with you" она указывала на кого-то из толпы и этим приводила публику в восторг.  Так и не поднявшись с пола, передвигаясь, как львица на охоте, она уползла за кулисы. Зал скулил от восторга.

 

В следующем выступлении полноватая блондинка выплыла на сцену под ритмичную восточную музыку в топике и широких  шароварах. Все ее тело жило сразу несколькими жизнями – над головой трепетали руки, бедра и ноги бились мелкой дрожью, а посередине волновался животик. Верхняя часть тела колыхалась из стороны в сторону, а нижняя зигзагами и по диагонали ходила вперед и назад. Мягкое плавное движение рождалось в кончиках пальцев ее поднятой руки, текло к плечам и груди, струилось к животу, бедрам и утихало на кончиках пальцев босых ног. 

 

Когда закончился восточный танец, стихла музыка, и потух свет, мы оказались в полной темноте.  На сцену упал луч от прожектора и осветил новую Королеву в красной накидке. Ее голову украшали черные перья, темные волнистые волосы змеились по плечам. Зазвучала песня Tito and Tarantula "After Dark".   Я сразу вспомнила фильм Тарантино "От заката до рассвета" и сцену, где сексуальная обнаженная вампирша с желтым питоном, обвивающим ее тело, танцует под эту песню перед Квентином и вливает ему пиво в рот с помощью изящной ноги.

 

Наша Королева вампиров эффектно сбросила накидку и осталась в черном блестящем трико. Выглядела она как стопроцентная женщина.  Дочь Тьмы спустилась по ступенькам со сцены и наступательно-отступательными движениями стала приближаться к ближайшему столику, за которым сидели мы.   Голодными, жадными глазами она смотрела на моего мужа.  Лева, со своим венком от скорбящих родственников, замер как памятник. Повеяло смертью. Кровопивица подошла к Леве, закинула свои мускулистые руки за голову и стала попкой рисовать в пространстве знак бесконечности. Лева врос в стул.  Она скользнула ему на колени и обняла шею руками. Лева не шевелился.  Упирица влепила ему поцелуй в щеку, покинула его колени и с сытым видом удалилась на сцену, где и продолжила свой танец.  Лева побледнел, как обескровленная жертва. Мы заказали ему "Кровавую Мэри".

 

Изрядно повеселившись, полные впечатлений и новых идей, в очень творческом настроении мы покинули бар в третьем часу ночи.

.

 

 

Мы придумываем номер и репетируем.

 

В субботу утром я проснулась в одиннадцать. Лева еще спал. Я лежала на спине, смотрела в потолок и вспоминала вчерашнюю ночь.  Было немного обидно, что мне так и не удалось оторваться, как следует. Спать больше не хотелось. Я тихо выскользнула из комнаты, сделала кофе и под чириканье птичек выпила его с печенюшкой. Потом приготовила себе плотный завтрак и посмотрела какой-то фильм. Время шло к обеду. Чего-то не хватало.  В доме было очень тихо. Телефон молчал. "Эти сволочи вчера бросили меня сидеть одну, развлеклись и теперь отсыпаются!" – подумалось мне. – " Я им сейчас устрою!". 

 

Я пошла в спальню и стащила сонного Леву с кровати, потом набрала Моню и долго ждала, пока на том конце ответили.

 

- Алло,  - простонали в трубку.

 

- Вы еще спите? -  возмущенно спросила я.

 

- Спим, – прохрипели в ответ.

 

- А почему вы еще не здесь?

 

- Потому, шо мы тут.

 

- Вы что, забыли про репетицию?! – с угрозой в голосе спросила я.

 

- Поля, мы не в тонусе, -  проскулили в трубке.

 

- Тейтельбоймы репетируют уже неделю, а мы еще номер не придумали!

 

- Тейтельбоймы козлы! – аргументировано возразили мне.

 

- Не спорю, но репетиции это не отменяет! – сказала я и положила трубку.

 

У Тейтельбоймов была сильная команда, которая несколько раз выигрывала на наших конкурсах. Они были отличники, а мы двоечники, поэтому Веня их презирал. Я была уверена, что упоминание злейших врагов сработает.

 

Я вернулась в спальню и обнаружила своего мужа, пытающимся встать с кровати. Он немного приподнимался, потом взвывал от боли в ногах, хватался за спину и падал на матрас. Сразу вспомнилось, как он вчера подпрыгивал и закидывал ноги за уши. Я сообщила ему, что до прихода Вени и Мони остался час, а он выразил надежду, что успеет за это время встать и надеть брюки.

 

Через три часа в дверь позвонили. Я открыла, и Веня, неестественно прямой на негнущихся ногах, промаршировал в салон.  За ним с ногами на ширине плеч и головой под странным углом, последовала Моня.  Наши танцоры осели на диван, рядом с положенным на него Левой. Шесть пар глаз с ненавистью смотрели на меня. Лева  слабым голосом чуть слышно простонал – "Водки! Водки!"   "Угу, щас!" – сказала я и сделала им слабенький кофе без сахара.

 

Выпив кофе, мы, наконец, приступили к обсуждению номера.  Идеи, поражающие своей оригинальностью, стали буквально выплескиваться из нас.

 

- А что если исполнить эротический танец! –  придумала я.

 

- Нет, лучше восточный танец, – удивил нас  Лева.

 

- Ну, или вампирский танец под "After Dark", – блеснул фантазией Веня.

 

- Да, а на Королеву наденем красный плащ и черное трико! –  нашла смелое решение Моня.

 

- Еще шаровары с блестками и в руке бубен, – добавил Лева.

 

- Точно! Она будет танцевать эротический танец в восточном стиле, - развил идею Веня.

 

- А потом опуститься на пол, бубен в зубы и поползет в зал! – предложил интересный поворот Лева.

 

- Нет, не поползет, а поскачет на диком быке! Животным будет Лева, – мечтательно воскликнула Моня. Мужчины взглянули на нее с удивлением.

 

- Тогда во второй руке будет лассо, – резонно заметил Лева.

 

- У быка - перья между рогов, – сказал Веня.

 

- Она несется прямо на жюри! – разошелся Лева.

 

- По пути давит Тейтельбоймов! – закричал Веня.

 

- На скаку запрыгивает на стол жюри, срывает с себя шаровары, прикрывается бубном, заваливается набок и поднимает ногу,  – поразила я всех неожиданной концовкой.

 

Номер получался очень эффектным, мы были довольны собой и смотрели друг на друга с большим уважением – уж, в чем, в чем, а в воображении нам не отказать.  Осталась самая малость – научить Веню исполнять эротический танец.

 

Мы начали репетировать и почти сразу столкнулись с непредвиденными трудностями. Во-первых, мои старые туфли на высоком каблуке, подготовленные для Вени,  оказались ему малы. Во-вторых, на своих негнущихся ногах Вене никак не удавалось взойти на эти проклятые туфли -  взбираться вверх по отвесному каблуку было ему не под силу.  Лева попробовал поднять Веню и вставить в туфли, но с криком от боли в спине уронил его на пол. Пришлось поднимать Веню и разгибать Леву.  Тогда мы пошли другим путем.  Лева взял Веню за руки и, опершись спиной о стену, тянул  его на себя, Моня подпирала его сзади, поскольку ее одеревеневшие широко расставленные ноги делали ее очень устойчивой. Я координировала весь процесс, а Веня с закрытыми глазами - оказалось, что он панически боится высоты -  мужественно карабкался вверх. Когда,  тяжело дыша, мы, наконец,  водрузили Веню на каблуки, нам пришла мысль, что то же самое можно было сделать по-другому – усадить Вениамина, надеть ему туфли, а потом поднять его.  Мы решили применить этот метод, когда будем извлекать Веню из обуви.

 

Внедрить Веню в туфли было лишь первой задачей. Теперь ему предстояло научиться стоять, передвигаться и танцевать на каблуках.  Мы с Моней поддерживали его  с двух сторон, а Лева страховал сзади.  Веня покрылся испариной и жаловался, что его тошнит, а мы советовали ему не смотреть вниз. Веня предупреждал нас сверху, что его страховка жизни не предусматривает самоубийство, а мы  снизу успокаивали его тем, что засвидетельствуем несчастный случай.  

 

Через полчаса Веня уже неплохо стоял, и  мы больше не поддерживали его. Он готов был сделать первый шаг. И сделал. Потом второй, третий, четвертый... Мы с гордостью смотрели ему вслед. Но что-то пошло не так. Венин фюзеляж наклонился вперед, зад ушел высоко вверх, руки раскинулись в разные стороны и со стоном он спикировал прямо в диван, не успев выпустить шасси. Посадка была не слишком удачной, но Веню это не остановило. Он продолжил свои вылеты и через некоторое время уже добирался из пункта А в пункт Б без особых происшествий.

 

Наконец, мы перешли к самой сложной задаче – совместить Веню на каблуках с танцами. Моня вызвалась обучать нас движениям. Она всегда почему-то считала, что прекрасно танцует. Однажды я вынуждена была смотреть восточный танец в ее исполнении:  Моню трясло как дешевую стиральную машину во время отжима, разные части ее тела хаотично смещались в пространстве по трем осям,  все время сталкиваясь, спутываясь и завязываясь в узлы. В любое другое время я бы обязательно съязвила на эту тему, но сейчас мы переживали трудные времена, и надо было сплотиться.  Мы встали в ряд, подперев Веню с двух сторон. Моня подняла руки и продемонстрировала восточное движение бедрами.  Мы повторяли за ней.  Когда Веня сдвигал таз вправо, его руки над головой уходили влево, а ноги поджимались и разъезжались в разные стороны.  Вместо наложницы в гареме он был похож на избушку на курьих ножках со съехавшим дымоходом. Но мы не сдавались, и продолжали разучивать движения.

 

Через час Веня, весь мокрый, с опущенной головой, опираясь на наши плечи, в полузабытье пытался переставлять ноги, но они его не слушались. Пришло время снимать его с каблуков. В этот раз, наученные горьким опытом, мы решили усадить Веню на диван, и только потом снять с него обувь. Но оказалось, что дойти до дивана он не может. О спуске с каблуков своим ходом не могло быть и речи.  Поскольку из всего нашего танцевального коллектива только я могла согнуть спину, меня наклонили вперед и взвалили Веню мне на спину. Пока он лежал на мне, Моня с Левой через всю комнату толкали диван по направлению к нам. Мы сбросили его тело на подушки и изнеможденно упали рядом. Только потом нам пришла мысль, что проще было бы тащить Веню по полу к дивану. Этот метод мы решили применить в следующий раз.

 

Мы сидели и молча смотрели в  стену. В комнате было слышно тиканье часов. Времени оставалось очень мало, а наши успехи были крайне скромными. Наша надежда, судорожно всхрапывая, спала и пускала слюни в подушку. В этот момент перед нами открылось две истины: во-первых, восточные танцы – это не самая сильная Венина сторона, поэтому надо было думать о другом репертуаре и, во-вторых, Веню выпускать на каблуках одного нельзя, без нас он пропадет. Отсюда следовал вывод – выступать нам придется вместе, кроме того, Лева станет запасной Королевой, на случай если Веня на репетициях переломает ноги или свернет шею.   Сообщить эту новость Вениамину мы решили завтра.

 

В воскресенье утром мы объявили Вене о своем решении участвовать вместе с ним в конкурсе, и к нашему удивлению, он сразу же согласился.  Выступление должно было состояться в следующую субботу, на подготовку оставалось меньше недели. Мы удвоили свои усилия и репетировали через день, внося по ходу некоторые изменения в наш номер. В свободное время мы с Моней готовили костюмы и бегали по Тель-Авивским магазинчикам, покупая необходимые аксессуары. В среду нам пришло сообщение о том, что в конкурсе будет участвовать восемь команд. По результатам жеребьевки мы выступали последними, а прямо перед нами шли Тейтельбоймы.

 

Время пронеслось с бешеной скоростью, и наступила пятница. В этот день после пяти генеральных репетиций, мы провели шестую – самую генеральную,  пожали друг другу руки, договорились встретиться в субботу в одиннадцать утра, за час до начала конкурса,  и разошлись отдыхать.  

 

 

 

Последние часы перед выступлением

 

Выпроводив Веню с Моней, мы доползли до спальни и упали на кровать. Падая, Лева не дотянул до матраса, и начал храпеть уже в полете, мое сознание померкло сразу после воссоединения с подушкой.

 

Мне снилось, что мы выигрываем конкурс, публика рукоплещет, жюри рыдает. Нас выдвигают на всеизраильский конкурс Драг-Королев, на котором мы одерживаем оглушительную победу, потом на международный, где мы блестяще выступаем и берем первое место, и, наконец, мировое сообщество посылает нас на межгалактический конкурс, справедливо полагая, что среди инопланетных чудовищ у нас неплохие шансы на успех.  Как раз в тот момент, когда мы загружали чемоданы в космический корабль, я услышала какой-то неуместный и назойливый звук, непонятно откуда появившийся в моем сне. Я проснулась от разрывавшего тишину телефонного звонка.  Был час ночи.  Лева, перепуганный, зверски вырванный из своего сна, лежал с открытыми глазами. Мы переглянулись и рванули к телефону.

 

Звонил Веня. Он был немного удивлен, тем, что мы уже спим. Он опасался, что одного часа на подготовку нам не хватит, поэтому предложил встретиться в десять утра. Мы согласились и быстро вернулись в постель.  Через час Веня звонил опять. Он был удивлен, что мы уже успели уснуть. Он хотел сдвинуть встречу на девять, чтобы хватило времени на макияж.  В четыре утра опять раздался звонок. Звонил Веня. Он был удивлен и не мог понять, как вообще в такую ночь можно спать.  Он тут вспомнил, что мы должны еще  прикрепить парики, поэтому лучше всего собраться в восемь. В шесть утра Веня звонил, чтобы перенести встречу на половину восьмого. Он решил, что необходимо провести еще одну генеральную репетицию.   После этого звонка засыпать уже не имело смысла и мы, совершенно разбитые, побрели на кухню пить кофе.  Телефон больше не звонил.

 

Мы пришли в себя и в назначенное время, заварив кофе для Вени и Мони, сидели в салоне, ожидая звонка в дверь. Но звонка не было ни в половине восьмого, ни в восемь. Мы были немного удивлены и позвонили Вене домой. Никто не ответил, и мы решили, что они уже выехали. В половине девятого мы все еще ждали их появления. В половине десятого наше терпение закончилось, и Лева поехал домой к Вене, чтобы выяснить, что случилось. В половине одиннадцатого дверь распахнулась, и Лева, с перекошенным от злости лицом, втащил в квартиру сонных, припухших, со следами подушки на щеках Веню и Моню. Оказывается, устав от ночных переживаний, они прилегли вздремнуть и проснулись только тогда, когда Лева начал колотить в их дверь кулаками. Нам с Левой хотелось утопить их в ванной и закопать в саду. Но на это уже не было времени.

 

До начала конкурса оставалось полтора часа.  Мы стремительно собирались. Моня сновала из комнаты в комнату, разбрасывая везде детали своего туалета, а потом разыскивая их. Я лежала на спине и пыталась равномерно распределить живот по телу, чтобы застегнуть брюки, которые последний раз надевала лет шесть назад. Только переведя часть живота в категорию груди я, наконец, смогла поднять замок молнии.  Наши мужья, громко ставя под сомнение умственные способности друг друга, горячо спорили о способах крепления парика к лысине. Я делала попытки принять сидячее положение. Моня, потеряв свой сценический сюртук, втихаря  ушивала мой.  Лева обильно смазывал себе голову канцелярским клеем, а Веня тесемками привязывал свой парик к ушам. Моня, потеряв свои сценические ботинки, под шумок примеряла мои и подкладывала в них вату. Я, ничего не подозревая и кляня себя за обжорство, распарывала сюртук Мони после безуспешной попытки объять им  свою цветущую плоть.  Лева отдирал парик от лысины, чтоб приклеить его заново, но уже челкой вперед и волосами снаружи.    Веня моей кумачовой помадой от Шанель рисовал на щеках густой румянец и подводил глаза. Лева скрылся в облаке моих Дольче Габанна, щедро распыляя их на парик и одежду.

 

Моня билась в истерике, потеряв свою накладную бороду и не найдя вместо нее моей.  Мы уже были в полном отчаянии, когда вдруг краем глаза увидели что-то мохнатое в салоне - Веня, голый по пояс, прихорашивался у зеркала.  Волосы густо покрывали его грудь, живот, плечи и спину и, как подснежники, пробивались из носа и ушей. Моня схватила ножницы и бросилась к нему.  Веня пытался сопротивляться, но мы прижали его к стене и, как с куста, собрали с него урожай. Моня срезала волосы, а я наклеивала их на полукруглый отрезок ткани. Мы оставили Вене немного пучков в носу, а все остальное отобрали. Бороденка получилась жиденькой и, будь у нас больше времени, мы бы изыскали на Вене дополнительные ресурсы. Но времени не осталось.  Первое выступление начиналось через пять минут.

 

Пока мы с Моней клеили бороды, наши мужья формировали бюсты. Веня затолкал в лифчик плюшевого зайца и слона. Лева довольствовался двумя клубками шерсти размером с теннисные мячи. У него получилась симпатичная, аккуратная грудь, которая была всего лишь на два размера больше, чем у Мони.  

 

Конкурс уже шел около часа. Мы в панике схватили последние детали наших костюмов и выскочили на лестничную площадку. В ожидании лифта Лева с Веней надевали розовые блузки.  Выйдя из подъезда, мы сломя голову понеслись к машине. Лева придерживал на голове чепчик, а Веня пытался утихомирить прыгающую грудь.  Пока Лева заводил машину, Веня, задрав юбку, натягивал кружевные панталоны на плотные капроновые колготки, чем привел в ужас мамаш и бабулек на соседней детской площадке.  Мы втащили Веню в машину и рванули на конкурс.  

 

 

Выступление

 

Когда мы добрались до места назначения – небольшой культурный центр в Тель-Авиве -  шестая команда как раз заканчивала свой номер. Один из организаторов ждал у входа и сразу направил нас в помещение за кулисами, где толпились участники команд.  

 

После пятиминутного  перерыва   объявили выход Вениных злейших врагов. На самом деле Тейтельбоймом там был только их предводитель.    Ефим Матвеевич Тейтельбойм, в далеком прошлом боксер и вышибала в ресторане, открыл в Израиле фирму по перевозке мебели. На него работало человек десять крепких грузчиков, которыми он руководил твердой рукой как на работе, так и на наших конкурсах. Он был жестким и требовательным лидером и верил в необходимость укрепления командного духа.  Мы были уверены, что его команда выигрывает так часто только потому, что у нее просто не оставалось другого выхода. Так, например, два года назад во время пейнтбольного сражения Ефим Матвеевич, следуя за своими бойцами с автоматом наперевес, довел их до самой победы.

 

Отряд тейтельбоймовцев разминался перед выходом. Зазвучали первые робкие аккорды танца маленьких лебедей. Восемь коренастых и лысеющих лебеденка, в розовых колготках, пышных пачках и венков из перьев выстроились один за другим.  Ефим Матвеевич стоял у кулис, и с криком "Пошел!" давал отмашку своим пернатым головорезам. Они выпархивали по одному и рысцой летели в сторону растущей стаи в центре сцены.  Сгруппировавшись, сцепив руки и наметив некую цель в противоположной части сцены, они с озверевшим выражением лиц с разгону бросились на нее. С первого раза не получилось. Поэтому они повторяли маневр несколько раз, бегая боком взад и вперед, и, подобно тарану пытались разрушить стены воображаемой крепости.

 

Во время нанесения очередного удара отряд пластинчатоклювых, не сумев синхронизироваться, распался на две группы, по четыре  птицы в каждой. Группа справа пыталась незаметно для публики примкнуть к группе слева. Но левые почему-то этого опасались. Поэтому, стараясь не подавать вида, они улепетывали в противоположную часть сцены. Когда отступать было уже некуда – за кулисами багровел Ефим Матвеевич - они развернулись к правым и приготовились к защите.  Правые страстно желали воссоединиться и заходили с боков, подмигивая и подавая знаки левым, которые те отчаянно игнорировали.  Тогда правым это надоело, они обошли левых сзади и, подпрыгивая под музыку, пинками выпихнули их в центр сцены.  Потом правые отбили двух левых и, сцепив руки замком, подхватили их под живот, оторвали от пола и стали раскачивать, изображая, вероятно, лебединый полет.  Левые осознали, что сопротивляться не стоит и уже в воздухе переметнулись к правым. По возвращении на землю, бывшие левые вместе с правыми начали охоту на оставшихся сепаратистов. Вшестером они загнали парочку левых в угол и там, в темноте, состыковались с ними. Потом одной организованной стаей они сделали прощальный круг по сцене и улетели за кулисы к разъяренному балетмейстеру.

 

Выступление Тейтельбоймов закончилось. Наш выход должны были объявить через три минуты. Мы за кулисами ждали своего часа. Веня паниковал.  Переступая с ноги на ногу, он постоянно поправлял грудь Левы и нервно зубами пощипывал  перья его чепчика.   

 

Наконец, из динамиков полились чарующие, преисполненные нежностью, весельем и лукавством, звуки старинной хасидской мелодии. Мы сразу вскочили и сбились в кучку у выхода на сцену.  Во время быстрой переклички выяснилось, что не хватает Вени. Пока мы его искали в складках бархатных кулис, Веня, как оказалось, пытался найти нас на сцене. Первые аккорды Хавы Нагилы подействовали на него как выстрел стартера. У Вени сдали нервы, и, не различая вокруг ничего, он сиганул на свет софитов.  Когда он опомнился - было уже поздно. Оставалось только импровизировать. Веня, чтобы его не узнали, натянул чепчик на глаза, встряхнул рюшками и прикинулся девятым лебеденком, который только сейчас понял, что его команда уже закончила номер и покинула сцену. Он с озабоченным и растерянным видом разглядывал потолок и пол у себя под ногами, силясь найти потерянную команду, а потом, как будто что-то увидев за кулисами,  счастливо запорхал к нам.

 

Веня вернулся в крепкие объятия Левы. Мы с Моней в черных шляпах, лапсердаках, брюках и со скрипками в руках засеменили на сцену походкой еврейских мудрецов. Из-за ошибки Вени мы отставали от музыки, которая постепенно набирала темп. Семенить надо было все быстрее. По сторонам смотреть было некогда. Поэтому я взяла на прицел тощий зад Мони и, тяжело дыша,  пыталась не потерять его из виду.  С небольшим отставанием от мирового рекорда по бегу на короткие дистанции мы добрались до центра сцены.

 

До выхода наших мужей мы должны были выполнить программу минимум, включающую танец старцев с приседаниями, вскидыванием рук, кружением на месте, трясением бороды и игрой на скрипках. Музыка набрала бешеный ритм, и, чтобы поспевать за ней, нам пришлось разделить обязанности и выполнять все с утроенной скоростью. Я для удобства зажала скрипку между ног и остервенело пилила ее смычком. Моня, под гнетом обстоятельств, с прытью юного ешиботника вытанцовывала гопака. Пот градом катил по ее лицу, шляпа съехала на глаза, борода перекосилась и нервно торчала за правым ухом. Она подавала мне сигналы бедствия и, видимо, намекала, чтобы я подменила ее на посту.  Но я еще сильнее прижалась к своей скрипке и заелозила по ней смычком с резвостью и воодушевлением, достойными Паганини. В отличие от Мониного, мой образ жизни был не совсем здоровым, и мог не выдержать таких нагрузок.

За кулисами к выходу готовились наши мужья. Лева пытался изменить внешность Вени до неузнаваемости, чтобы его оплошность в начале выступления не приписали нашей команде. Для этого Лева снял с него чепчик, воткнул перья прямо в парик и распушил ему усы.

 

В начале третьего куплета жизнь все еще теплилась в нас с Моней. В полной прострации мы продолжали вращаться вокруг своей оси в левой части сцены, куда нас постепенно отнесло за время выступления. Чтобы продержаться до выхода наших благоверных, Моня при каждом шаге заплетающимся языком тихо считала растерянные нами калории, -  "Триста сорок одииин,  триста сорок двааа…". А я в уме переводила их в еду, - "Бутерброд с однооой колбаской, с двууумя …". Это помогало нам выжить.

 

Под долгожданный припев Лева с Веней бросились к нам на помощь. Веня в красном облаке юбок галопировал по сцене, а за ним, переваливаясь на высоких каблуках, как рождественская индюшка, торопился мой Лева.  На бегу они задирали юбки и радостно визжали.  На полном скаку красотки подхватили нас и под еврейскую музыку закружили дряхлых старцев в хороводе зажигательного канкана.  Выстроившись в ряд, мы с Моней играли на скрипках, а Веня с Левой подпрыгивали и задирали ноги под потолок, радуя зрителей зрелищем ажурных панталон.  В своем стремлении к совершенству Веня немного перестарался - его необъятная грудь не только мешала сохранять равновесие, но и поднимать ноги. Каждый раз, вскидывая колено, он подталкивал снизу бюст, который взлетал вверх и бил его по лицу.  От этого его помада размазалась по щекам, по всему лицу растрепались усы, а из лифчика вырвался хобот слона.

Встав лицом к лицу и обняв друг друга за талию, Веня с Левой создали более или менее устойчивую конструкцию, которая позволила каждому задрать ногу и удерживать ее свободной рукой за пятку. Получившийся механизм был способен подпрыгивать и кружиться на месте. Однако собрать его было проще, чем разобрать. Когда Веня с Левой самостоятельно не смогли расцепиться и продолжали кружиться с  ужасом в глазах, нам пришлось помочь им распасться на части.

 

Наконец, наш номер подошел к концу. Мы повернулись к зрителям спиной и наклонились. Благоверные задрали юбки и явили миру пухлые седалища, украшенные рюшами панталон.  Я демонстрировала печальные последствия сидячей работы.  Моне же вообще нечего было показать. Синхронно не попадая в такт, и сталкиваясь друг с другом, мы игриво крутили тем, что у каждого имелось в наличии.   Зрители бурно аплодировали.  Оставались считанные минуты до того, как мы должны были повернуться к залу, плюхнуться на пол и завершить наше выступление.

 

В этот самый момент я услышала сзади треск и сразу почувствовала, как моя возрадовавшаяся под Хаву Нагилу плоть вырвалась наружу в том месте, где раньше ее утихомиривали брюки.  Я сообщила об этом Леве, который стоял рядом, а он передал новость всем остальным. На мгновение мы растерялись.

 

Веня сориентировался первым и, медленно шевеля усами, повернулся к залу. Сдув с лица нависшее перо, он метнул в зрителей томный взгляд и с кличем вождя команчей разорвал на себе юбку. Лева присоединился к нему и с третьей попытки с нашей помощью тоже содрал нижнюю часть туалета.  Изобразив на лицах то ли муки от расстройства желудка, то ли экстаз, и, черпая вдохновение в брачных танцах райских птичек, Веня с Левой пустились в импровизированный эротический пляс. Зрители были довольны и криками подбадривали наших стриптизерш. Мой конфуз теперь выглядел, как запланированный элемент выступления.

 

Музыка стала утихать, мы завершили номер и, поклонившись залу, удалились со сцены. Публика рукоплескала. Веня рвался на сцену, чтобы исполнить стриптиз на бис. Нам с трудом удалось удержать его.

 

Конкурс подошел к концу. Наконец наступил долгожданный момент объявления команды-победительницы. Все участники вышли на сцену.  Мы нервничали и все время с тревогой поглядывали на Веню. Председатель жюри, растягивая слова, произнес: "А победила сегодня командааааа…..".  Во время длинной и мучительной паузы Веня судорожными бессознательными движениями пытался что-то еще с себя снять, но мы шептали ему, что теперь это уже вряд ли  поможет.   "Командааа….",  - тянул из нас душу председатель. Моня зажмурила глаза.  И в этот момент, как выстрел, прозвучало название команды. Это были не мы. У меня потемнело в глазах. Председатель продолжал зачитывать список, но я смогла понять лишь то, что мы заняли предпоследнее седьмое место.  Восьмое место досталось Тейтельбоймам, которые в этот раз оказались даже хуже нас.

 

Звон в моих ушах не смог заглушить душераздирающего вопля Вени. "Йес! Йес! Йес!" – ликовал он и яростно топал ногами. Его лицо светилось счастьем. "Моня, у него истерика. Уводим его", -  сказала я.  Мы нежно взяли его под руки и повели за кулисы. По пути Веня сорвал парик и радостно им размахивал над головой.  Потом вырвался из наших объятий и удрал в неизвестном направлении.

 

Мы бросились на поиски и отыскали его в дальнем углу в компании с Ефимом Матвеевичем, как раз тогда, когда угрюмый и вспотевший Тейтельбойм передавал Вене деньги.

 

Мы были в полном недоумении. Веня вернулся к нам.

 

- Это от Тейтельбоймов! – весело сказал он. – Отпразднуем в ресторане!

 

- Ах ты, гад, - прошипела я.

 

- Ты на нас, как на лошадей поставил! – возмутился Лева.

 

- А что было бы, если бы мы проиграли?! – с ужасом возопила Моня.

 

- Но мы же выиграли!!!!! -  возразил нам Веня.

 

Вениамин стоял перед нами, полный счастья и юношеского задора. Что ж, победителей не судят. Мы отправились праздновать наш триумф в ресторан.

 

 

Мир вам да любовь

 

Поля

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии (0)



Пожалуйста, авторизуйтесь для того, чтобы комментировать

Вход
Здравствуйте, гость
18+

Материалы данного сайта не предназначены для несовершеннолетних посетителей.